Наркопотребление в кино: от гламуризации до «Реквиема»

Автор «Искусства кино» Анна Филиппова рассказала, как менялось изображение наркотиков и зависимости в фильмах разных лет и как это могло отражаться на обществе. А координатор социальной работы фонда Андрея Рылькова* Максим Малышев объяснил, почему важно показывать наркотики непредвзято и изменить фокус с репрессий и осуждения на поддержку.

По официальным данным, представленным на дата-платформе «Если быть точным», в России на 2019 год на учете стояли 236 214 человек с расстройствами, связанными с наркотиками. Это большая проблема не только для нашей страны, но и для всего мира. При этом тема наркопотребления табуирована и вокруг нее и наркопотребителей много стереотипов. Больше узнать о проблеме зависимости позволяет кино.

Данная статья посвящена исследованию образа наркотических средств в популярной культуре. Употреблять наркотики опасно для жизни, они имеют разрушительное влияние на жизнь человека.

Босая Ума Турман, чудом выжившая после передоза благодаря адреналиновому уколу в сердце. Девушка, достигающая пика удовольствия после введения в вену героина в открывающей сцене культовой ленты «На игле». Влюбленная пара, поэт и его поклонница, соединившиеся в экстазе наркотического трипа, а потом вместе же заходящиеся в муках абстинентного синдрома (фильм «Кэнди» с Хитом Леджером в главной роли). Как по-разному на экране изображались наркотики и наркозависимость? Как звание главного наркотика-убийцы перешло от героина к опиоидным анальгетикам? И почему среди культовых фильмов так много фильмов про наркопотребителей? 

1960-е. Бесконечное «лето любви»: секс, наркотики, хиппи

1960-е окружены колоссальным количеством стереотипов, но один факт непреложен: именно тогда наркотики стали частью поп-культуры. Их стали не только употреблять, но говорить о них, рассматривать как созидательную силу (из психоделических экспериментов родились несколько новых направлений в музыке и кино), а иногда даже как инструмент изменения мира (вспомнить хотя бы акцию Грейс Слик, солистки и лидера группы Jefferson Airplane, которая пыталась проникнуть в Белым дом и напоить растворенным ЛСД президента Никсона; на полпути ее остановила охрана). Ключевой фильм эпохи — гимн flower power («власти цветов») и свободолюбивым драг дилерам «Беспечный ездок» (1969), где Питер Фонда кое-где в кадре курит настоящую марихуану (но вместо кокаина все-таки мука, иначе было бы совсем безобразие). В противовес ему в том же году выходит «Большой куб» (The Big Cube, 1969 г) с американской дивой Ланой Тернер в главной роли. По сюжету приемная дочь знаменитой актрисы, избалованная и мстительная, решает свести ее с ума ударной дозой ЛСД, чтобы заполучить наследство. Это один из ярких примеров целой серии фильмов, направленных на то, чтобы лишить ЛСД романтического флера «наркотика, открывающего двери», — те самые doors of perception, о которых писал Хаксли (The Doors of Perception, книга Олдоса Хаксли, 1954 года, — прим. ред). Как правило, они были выполнены в нарочитой манере и никакой конкуренции фильмам, в которых психоделические опыты изображались более реалистично (например, «Трип» (1967) с тем же Питером Фондой в главной роли) не составляли. Зато подобные агитки  предвосхитили то, как изменится эпоха: в 1970-е пьянящий воздух свободолюбивой декады сгустится и начнется гораздо более консервативная эра. ЛСД же выдержит все имиджевые нападки и сохранит свой особый статус. Это теперь навсегда не просто наркотик, но один из главных героев 1960-х, почти одушевленная субстанция: без ЛСД десятилетие и правда было бы другим. Недаром кульминационная сцена «Однажды в Голливуде» (2019) Тарантино включала в себя пропитанную кислотой сигарету, которую выкурил каскадер Клиф (Брэд Питт) незадолго до нападения шайки Мэнсона.  

1980-е. Рейган и «война с наркотиками»

«Просто скажи “нет”», — призывала первая леди Нэнси Рейган в самой известной социальной рекламе 1980-х. Десятилетие, когда Америка тратила баснословные деньги на War on Drugs (войну с наркотиками), парадоксально стало десятилетием крэка, дешевого наркотика на основе кокаина, захлестнувшего низы (хотя были среди потребителей и люди с Уолл-Стрит). Интересно, что основной корпус фильмов об эпидемии крэка (кстати, на Netflix лежит одноименная документалка, «Эпидемия крэка» (2021), — прим. ред) относится уже к 2010-м годам. Понадобилось не одно десятилетие, чтобы об этой травме можно было говорить. А в 1980-е о крэк-потребителях и их якобы неполноценных и от рождения больных детях с кокаином в крови (crack babies) рассказывали в основном СМИ, причем это было похоже скорее на пропаганду, чем на информирование. Крэк захлестнул в основном меньшинства, — в частности, нанес непоправимый удар по афроамериканским гетто. ‘Crack is whack’ («Крэк — дерьмо полное»), — написал Кит Харинг на одной из бетонных стен Гарлема. Такая избирательная смертоносность «наркотика для бедных» стала одной из тем оскароносного фильма «Лунный свет» (2017). В последние годы, особенно в связи с BLM,  актуализировался вопрос о том, почему рейгановская «война с наркотиками» носила декоративный характер, а гибель от крэка преимущественно небелых людей никого особо не интересовала. 

1990-е. Короткая мода на героиновый шик

Считается, что тренд на круги под глазами, субтильное телосложение и внешность «вот-вот умрет» положила Кейт Мосс и фотограф Корин Дэй, учинившие известную фотосессию в журнале The Face. 15-летней тощей Лолитой Мосс соблазняет мужчин и параллельно вдохновляет девушек-подростков на эксперименты с собственным телом.  Героин, в отличие от крэка, считался наркотиком для богатых и популярных, и стал важной частью эстетики гламура, однако мода на стильный декаданс быстро сменилась осознанием того, что «забирают лучших». Одним из самых эмоциональных этюдов на тему стала байопик «Джиа» (1998) с Анджелиной Джоли в главной роли. Супермодель Джиа Каранджи умерла от СПИДА в возрасте 26 лет. Много лет она не могла победить героиновую зависимость, которая разрушила ее карьеру, а затем начала безжалостно добивать все то, что осталось от ее жизни, в конечном итоге перейдя на ее тело, которое было настолько истощено и измучено, что бывшую топ-модель хоронили в закрытом гробу. 

Читайте также Исследование: Сахалинская область, Тыва и Коми стали самыми неблагополучными регионами по заболеванию алкоголизмом и наркоманией в 2019 году

Об этом же, — трагическом сверхбыстром уходе, — «Последние дни» (2005) Гаса Ван Сента (фильм о последних днях рок-музыканта, за которым угадывается фигура Курта Кобейна), и «Переступить черту» (2005), байопик о Джонни Кэше с Хоакином Фениксом и Риз Уизерспун в главных ролях. В 1990-е появились культовые «На игле» (1996) и «Дневники баскетболиста» (1995), где ломка и последствия от приема наркотиков показывалась максимально физиологично (возможно, пик этой физиологичности наступил в «Кэнди» (2005) и «Реквиеме по мечте» (2000)). Преодолевший героиновую зависимость и явно не вспоминающий об этом с ностальгией Альмодовар рассказывает об этом в автобиографической «Боли и славе» (2019). К середине нулевых «героиновый шик» окончательно теряет свой аппил. Фотографии юной Кейт Мосс явно вытеснились в массовом сознании изображениями абстинентных мук, ампутаций и прочих вещей, максимально далеких от богемного лайфстайла. 

Лигалайз и эпидемия опиоидов

2010-е — десятилетие, когда мы наконец-то заговорили. Например, о легалайзе и повсеместности использовании марихуаны еще до официального разрешения, — так, героев сериала «Кайф с доставкой» (2012-2020) по сути объединяет только то, что они закупаются у одного дилера. О том, что зависимыми наркопотребителями становятся и подростки (героиня Зендаи в «Эйфории» (2018) и Тимоти Шаламе в «Красивом мальчике» (2018). И о том, что на место героина в США пришли другие, «безопасные» опиоидные анальгетики, унесшие за последние двадцать лет жизни около полумиллиона американцев. О масштабах общенациональной эпидемии рассказывает двухсерийный док «Преступление века» (2021) Алекса Гибни, снятый для НВО. Проблема эта настолько масштабная, что ее не обошли стороной даже сценаристы совсем, казалось бы, мыльных сериалов, — например, новой итерации «Секса в другом городе». Там одна из главных героинь, Бэт, баллотируется на пост мэра Лос-Анджелеса и отказывается от денег инвестора, когда узнает, что его компания участвует в производстве опиоидных анальгетиков: именно от них погибла ее сестра. В 2020 году вышел полнометражный игровой фильм «Трафик» с Гари Олдманом. Слоган фильма — Addiction is an industry («Зависимость — это целая индустрия»). Кажется, его можно применить в отношении любой искусственной эпидемии, — особенно глядя на то, как десятилетия сменяют друг друга и при этом их можно определить одним наркотиком. «Декада крэка», «декада героина» и тд. Новые наркотики, очевидно, будут появляться всегда: осталось придумать, как сделать так, чтобы это перестало быть индустрией. 

А что российский кинематограф?

Он темы наркотиков (как и других «девиантных» поведенческих паттернов) традиционно сторонится.

Во многом потому, что об этом не принято говорить, — законодательство, связанное с наркопотреблением и распространением наркотиков, в России очень жесткое, поэтому от беспристрастного изображения до пропаганды может быть один шаг, а то и меньше. Это диктует скупой канон: если наркотики и фигурируют в сценарии, то исключительно как декадентский фактор, сопутствующий духовной бедности героя.

Недавний пример, — «Кислота» (2018) Александра Горчилина, где два друга «в поиске себя» начинают употреблять наркотики (нельзя не отметить, что это выглядит как упрощение и клише). Полная противоположность «Кислоте» — балабановский «Морфий» (2008), снятый по Булгакову: это исследование  скорее человеческого мортидо, чем собственно наркотика. На социальных причинах распространения наркотиков концентрировалось перестроечное кино, — «Игла» (1988), «Дрянь» (1990)  «Дорога в ад» (1988), «Под небом голубым…» (1989). Должно быть, нас ждет новая волна кино, в котором так или иначе будут фигурировать наркотики, как только это снова станет частью открытой общественной дискуссии. 

Максим Малышев
Максим Малышев
координатор социальной работы фонда Андрея Рылькова*

Психоактивные вещества присутствуют в кинематографе достаточно давно, и, к сожалению, так случилось, что именно они стали инструментом пропаганды, морализаторства и лжи. Яркий тому пример это фильм 1936 года «Косяковое безумие» (Reefer Madness), где в пропагандистском негативном ключе показывается воздействие марихуаны, хотя понятно, что изображенное в фильме не имеет никакого отношения к ней и ее эффектам.

Так как большинство массового кинематографа несет в себе некое отражение представлений общества или трансляции (исходящей от власти) его отношения к нелегальным психоактивным веществам, то мы видим похожие картинки — страдания, деградация, предательства, смерть и тому подобное. Иногда гламуризация, но непременно с нравоучением. И лишь в некоторых случаях мы можем видеть попытки взглянуть на употребление психоактивных веществ непредвзято. Эти редкие случаи и интересны мне как социальному работнику работающему с потребителями психоактивных веществ и активисту меняющему наркополитику.

Что для меня непредвзятость? Это попытки рассмотреть состояния и людей в их периоды зависимого потребления психоактивных веществ и причины пролонгации этих состояний. Мне нравится идея рассматривать употребление веществ как формы проживания личных проблем, так и проблем общества.

Зависимые состояния — это не просто формы поведения, родившиеся от избыточного употребления или некой склонности к этому. Это попытки самолечения (мне не очень нравится этот медикализированный термин, но подобрать другой пока не могу) личности, сообществ и общества в целом.

Интересный пример — это фильм «Стюарт: жизнь задом наперед» (Stuart: A Life Backwards). Фильм начинается со взрослой жизни Стюарта и описывает его жизнь в обратном направлении, чтобы показать, как общество сделало из «доброго и заботливого мальчика» человека с зависимостью и инвалида.

Или проблема самолечения целых сообществ — как например документальный фильм Химсекс (Chemsex) о геях, участвующих в хемсексе в Лондоне и показывающий без ремарок эту проблему (тоже не хочу употреблять этот термин, но не знаю чем заменить) сообщества.

Еще яркий пример эпидемии употребления, как отражения социальных проблем общества, — культовый сериал Прослушка (Wire), где показана жизнь черного гетто Балтимора, которая неразрывно связана с нелегальными психоактивными веществами во всех их проявлений.

Именно такой, более глубокий и бесстрастный фокус, дает возможность посмотреть на проблему зависимых состояний более объективно и с желанием переосмыслить наше отношение к людям употребляющим психоактивные вещества. И также переосмыслить и отношение к самим веществам и изменить фокус с репрессий и осуждений на поддержку, понимание, снижение вреда и альтернативный подход к работе с зависимыми периодами в жизни отдельных людей и целых сообществ.

Этим как раз занимается ФАР*.

Спасибо, что дочитали до конца! Больше о работе ФАР* можно узнать здесь.

*выполняет функцию иностранного агента

Материалы по теме
Опыт
Собрать друзей и изменить мир: как работает волонтерский фандрайзинг
26 октября
Опыт
Основательница фонда «Спина Бифида» о том, как быть родителем ребенка с врождённой патологией и справляться со стигмой и чувством вины
25 октября
Культура
Как жили и живут люди с ВИЧ в России
19 октября
Читайте также
Опыт
Собрать друзей и изменить мир: как работает волонтерский фандрайзинг
26 октября
Опыт
Основательница фонда «Спина Бифида» о том, как быть родителем ребенка с врождённой патологией и справляться со стигмой и чувством вины
25 октября
Знания
Какие коммерческие услуги может предоставлять фонд и зачем
14 октября