Наркопотребление в кино: от гламуризации до «Реквиема»

Автор «Искусства кино» Анна Филиппова рассказала, как менялось изображение наркотиков и зависимости в фильмах разных лет и как это могло отражаться на обществе. А координатор социальной работы фонда Андрея Рылькова* Максим Малышев объяснил, почему важно показывать наркотики непредвзято и изменить фокус с репрессий и осуждения на поддержку.

По официальным данным, представленным на дата-платформе «Если быть точным», в России на 2019 год на учете стояли 236 214 человек с расстройствами, связанными с наркотиками. Это большая проблема не только для нашей страны, но и для всего мира. При этом тема наркопотребления табуирована и вокруг нее и наркопотребителей много стереотипов. Больше узнать о проблеме зависимости позволяет кино.

Данная статья посвящена исследованию образа наркотических средств в популярной культуре. Употреблять наркотики опасно для жизни, они имеют разрушительное влияние на жизнь человека.

Босая Ума Турман, чудом выжившая после передоза благодаря адреналиновому уколу в сердце. Девушка, достигающая пика удовольствия после введения в вену героина в открывающей сцене культовой ленты «На игле». Влюбленная пара, поэт и его поклонница, соединившиеся в экстазе наркотического трипа, а потом вместе же заходящиеся в муках абстинентного синдрома (фильм «Кэнди» с Хитом Леджером в главной роли). Как по-разному на экране изображались наркотики и наркозависимость? Как звание главного наркотика-убийцы перешло от героина к опиоидным анальгетикам? И почему среди культовых фильмов так много фильмов про наркопотребителей? 

1960-е. Бесконечное «лето любви»: секс, наркотики, хиппи

1960-е окружены колоссальным количеством стереотипов, но один факт непреложен: именно тогда наркотики стали частью поп-культуры. Их стали не только употреблять, но говорить о них, рассматривать как созидательную силу (из психоделических экспериментов родились несколько новых направлений в музыке и кино), а иногда даже как инструмент изменения мира (вспомнить хотя бы акцию Грейс Слик, солистки и лидера группы Jefferson Airplane, которая пыталась проникнуть в Белым дом и напоить растворенным ЛСД президента Никсона; на полпути ее остановила охрана). Ключевой фильм эпохи — гимн flower power («власти цветов») и свободолюбивым драг дилерам «Беспечный ездок» (1969), где Питер Фонда кое-где в кадре курит настоящую марихуану (но вместо кокаина все-таки мука, иначе было бы совсем безобразие). В противовес ему в том же году выходит «Большой куб» (The Big Cube, 1969 г) с американской дивой Ланой Тернер в главной роли. По сюжету приемная дочь знаменитой актрисы, избалованная и мстительная, решает свести ее с ума ударной дозой ЛСД, чтобы заполучить наследство. Это один из ярких примеров целой серии фильмов, направленных на то, чтобы лишить ЛСД романтического флера «наркотика, открывающего двери», — те самые doors of perception, о которых писал Хаксли (The Doors of Perception, книга Олдоса Хаксли, 1954 года, — прим. ред). Как правило, они были выполнены в нарочитой манере и никакой конкуренции фильмам, в которых психоделические опыты изображались более реалистично (например, «Трип» (1967) с тем же Питером Фондой в главной роли) не составляли. Зато подобные агитки  предвосхитили то, как изменится эпоха: в 1970-е пьянящий воздух свободолюбивой декады сгустится и начнется гораздо более консервативная эра. ЛСД же выдержит все имиджевые нападки и сохранит свой особый статус. Это теперь навсегда не просто наркотик, но один из главных героев 1960-х, почти одушевленная субстанция: без ЛСД десятилетие и правда было бы другим. Недаром кульминационная сцена «Однажды в Голливуде» (2019) Тарантино включала в себя пропитанную кислотой сигарету, которую выкурил каскадер Клиф (Брэд Питт) незадолго до нападения шайки Мэнсона.  

1980-е. Рейган и «война с наркотиками»

«Просто скажи “нет”», — призывала первая леди Нэнси Рейган в самой известной социальной рекламе 1980-х. Десятилетие, когда Америка тратила баснословные деньги на War on Drugs (войну с наркотиками), парадоксально стало десятилетием крэка, дешевого наркотика на основе кокаина, захлестнувшего низы (хотя были среди потребителей и люди с Уолл-Стрит). Интересно, что основной корпус фильмов об эпидемии крэка (кстати, на Netflix лежит одноименная документалка, «Эпидемия крэка» (2021), — прим. ред) относится уже к 2010-м годам. Понадобилось не одно десятилетие, чтобы об этой травме можно было говорить. А в 1980-е о крэк-потребителях и их якобы неполноценных и от рождения больных детях с кокаином в крови (crack babies) рассказывали в основном СМИ, причем это было похоже скорее на пропаганду, чем на информирование. Крэк захлестнул в основном меньшинства, — в частности, нанес непоправимый удар по афроамериканским гетто. ‘Crack is whack’ («Крэк — дерьмо полное»), — написал Кит Харинг на одной из бетонных стен Гарлема. Такая избирательная смертоносность «наркотика для бедных» стала одной из тем оскароносного фильма «Лунный свет» (2017). В последние годы, особенно в связи с BLM,  актуализировался вопрос о том, почему рейгановская «война с наркотиками» носила декоративный характер, а гибель от крэка преимущественно небелых людей никого особо не интересовала. 

1990-е. Короткая мода на героиновый шик

Считается, что тренд на круги под глазами, субтильное телосложение и внешность «вот-вот умрет» положила Кейт Мосс и фотограф Корин Дэй, учинившие известную фотосессию в журнале The Face. 15-летней тощей Лолитой Мосс соблазняет мужчин и параллельно вдохновляет девушек-подростков на эксперименты с собственным телом.  Героин, в отличие от крэка, считался наркотиком для богатых и популярных, и стал важной частью эстетики гламура, однако мода на стильный декаданс быстро сменилась осознанием того, что «забирают лучших». Одним из самых эмоциональных этюдов на тему стала байопик «Джиа» (1998) с Анджелиной Джоли в главной роли. Супермодель Джиа Каранджи умерла от СПИДА в возрасте 26 лет. Много лет она не могла победить героиновую зависимость, которая разрушила ее карьеру, а затем начала безжалостно добивать все то, что осталось от ее жизни, в конечном итоге перейдя на ее тело, которое было настолько истощено и измучено, что бывшую топ-модель хоронили в закрытом гробу. 

Читайте также Исследование: Сахалинская область, Тыва и Коми стали самыми неблагополучными регионами по заболеванию алкоголизмом и наркоманией в 2019 году

Об этом же, — трагическом сверхбыстром уходе, — «Последние дни» (2005) Гаса Ван Сента (фильм о последних днях рок-музыканта, за которым угадывается фигура Курта Кобейна), и «Переступить черту» (2005), байопик о Джонни Кэше с Хоакином Фениксом и Риз Уизерспун в главных ролях. В 1990-е появились культовые «На игле» (1996) и «Дневники баскетболиста» (1995), где ломка и последствия от приема наркотиков показывалась максимально физиологично (возможно, пик этой физиологичности наступил в «Кэнди» (2005) и «Реквиеме по мечте» (2000)). Преодолевший героиновую зависимость и явно не вспоминающий об этом с ностальгией Альмодовар рассказывает об этом в автобиографической «Боли и славе» (2019). К середине нулевых «героиновый шик» окончательно теряет свой аппил. Фотографии юной Кейт Мосс явно вытеснились в массовом сознании изображениями абстинентных мук, ампутаций и прочих вещей, максимально далеких от богемного лайфстайла. 

Лигалайз и эпидемия опиоидов

2010-е — десятилетие, когда мы наконец-то заговорили. Например, о легалайзе и повсеместности использовании марихуаны еще до официального разрешения, — так, героев сериала «Кайф с доставкой» (2012-2020) по сути объединяет только то, что они закупаются у одного дилера. О том, что зависимыми наркопотребителями становятся и подростки (героиня Зендаи в «Эйфории» (2018) и Тимоти Шаламе в «Красивом мальчике» (2018). И о том, что на место героина в США пришли другие, «безопасные» опиоидные анальгетики, унесшие за последние двадцать лет жизни около полумиллиона американцев. О масштабах общенациональной эпидемии рассказывает двухсерийный док «Преступление века» (2021) Алекса Гибни, снятый для НВО. Проблема эта настолько масштабная, что ее не обошли стороной даже сценаристы совсем, казалось бы, мыльных сериалов, — например, новой итерации «Секса в другом городе». Там одна из главных героинь, Бэт, баллотируется на пост мэра Лос-Анджелеса и отказывается от денег инвестора, когда узнает, что его компания участвует в производстве опиоидных анальгетиков: именно от них погибла ее сестра. В 2020 году вышел полнометражный игровой фильм «Трафик» с Гари Олдманом. Слоган фильма — Addiction is an industry («Зависимость — это целая индустрия»). Кажется, его можно применить в отношении любой искусственной эпидемии, — особенно глядя на то, как десятилетия сменяют друг друга и при этом их можно определить одним наркотиком. «Декада крэка», «декада героина» и тд. Новые наркотики, очевидно, будут появляться всегда: осталось придумать, как сделать так, чтобы это перестало быть индустрией. 

А что российский кинематограф?

Он темы наркотиков (как и других «девиантных» поведенческих паттернов) традиционно сторонится.

Во многом потому, что об этом не принято говорить, — законодательство, связанное с наркопотреблением и распространением наркотиков, в России очень жесткое, поэтому от беспристрастного изображения до пропаганды может быть один шаг, а то и меньше. Это диктует скупой канон: если наркотики и фигурируют в сценарии, то исключительно как декадентский фактор, сопутствующий духовной бедности героя.

Недавний пример, — «Кислота» (2018) Александра Горчилина, где два друга «в поиске себя» начинают употреблять наркотики (нельзя не отметить, что это выглядит как упрощение и клише). Полная противоположность «Кислоте» — балабановский «Морфий» (2008), снятый по Булгакову: это исследование  скорее человеческого мортидо, чем собственно наркотика. На социальных причинах распространения наркотиков концентрировалось перестроечное кино, — «Игла» (1988), «Дрянь» (1990)  «Дорога в ад» (1988), «Под небом голубым…» (1989). Должно быть, нас ждет новая волна кино, в котором так или иначе будут фигурировать наркотики, как только это снова станет частью открытой общественной дискуссии. 

Максим Малышев
Максим Малышев
координатор социальной работы фонда Андрея Рылькова*

Психоактивные вещества присутствуют в кинематографе достаточно давно, и, к сожалению, так случилось, что именно они стали инструментом пропаганды, морализаторства и лжи. Яркий тому пример это фильм 1936 года «Косяковое безумие» (Reefer Madness), где в пропагандистском негативном ключе показывается воздействие марихуаны, хотя понятно, что изображенное в фильме не имеет никакого отношения к ней и ее эффектам.

Так как большинство массового кинематографа несет в себе некое отражение представлений общества или трансляции (исходящей от власти) его отношения к нелегальным психоактивным веществам, то мы видим похожие картинки — страдания, деградация, предательства, смерть и тому подобное. Иногда гламуризация, но непременно с нравоучением. И лишь в некоторых случаях мы можем видеть попытки взглянуть на употребление психоактивных веществ непредвзято. Эти редкие случаи и интересны мне как социальному работнику работающему с потребителями психоактивных веществ и активисту меняющему наркополитику.

Что для меня непредвзятость? Это попытки рассмотреть состояния и людей в их периоды зависимого потребления психоактивных веществ и причины пролонгации этих состояний. Мне нравится идея рассматривать употребление веществ как формы проживания личных проблем, так и проблем общества.

Зависимые состояния — это не просто формы поведения, родившиеся от избыточного употребления или некой склонности к этому. Это попытки самолечения (мне не очень нравится этот медикализированный термин, но подобрать другой пока не могу) личности, сообществ и общества в целом.

Интересный пример — это фильм «Стюарт: жизнь задом наперед» (Stuart: A Life Backwards). Фильм начинается со взрослой жизни Стюарта и описывает его жизнь в обратном направлении, чтобы показать, как общество сделало из «доброго и заботливого мальчика» человека с зависимостью и инвалида.

Или проблема самолечения целых сообществ — как например документальный фильм Химсекс (Chemsex) о геях, участвующих в хемсексе в Лондоне и показывающий без ремарок эту проблему (тоже не хочу употреблять этот термин, но не знаю чем заменить) сообщества.

Еще яркий пример эпидемии употребления, как отражения социальных проблем общества, — культовый сериал Прослушка (Wire), где показана жизнь черного гетто Балтимора, которая неразрывно связана с нелегальными психоактивными веществами во всех их проявлений.

Именно такой, более глубокий и бесстрастный фокус, дает возможность посмотреть на проблему зависимых состояний более объективно и с желанием переосмыслить наше отношение к людям употребляющим психоактивные вещества. И также переосмыслить и отношение к самим веществам и изменить фокус с репрессий и осуждений на поддержку, понимание, снижение вреда и альтернативный подход к работе с зависимыми периодами в жизни отдельных людей и целых сообществ.

Этим как раз занимается ФАР*.

Спасибо, что дочитали до конца! Больше о работе ФАР* можно узнать здесь.

*выполняет функцию иностранного агента

Материалы по теме
Культура
Рассказ «Волосы» из сборника «Бу! Леденящие душу сказки про буллинг»
21 октября
Культура
День открытых дверей НКО. Что это такое?
31 августа
Культура
«Так можно»: рецензия на серию книг о том, как может быть иначе
26 августа
Читайте также
Знания
«Алкоголизм — это заболевание, а не распущенность»: почему люди становятся алкозависимыми и как им помочь
15 сентября