«Современная женская проза — это реакция на насилие»: интервью с писательницей Евгенией Некрасовой

Почему до сих пор важно, что книгу написала женщина? Что отличает фем-оптику и влияет ли она на авторов-мужчин? Почему образ жены-умницы устарел и какой стала современная героиня?

О радикальности языка в женской прозе, о феминизме, как проявлении гуманизма, а также о книге «Одной цепью», которая представлена в издательстве «Есть смысл», рассказывает писательница и сценаристка, лауреат премии «Нос» и «Большая книга», автор романа «Калечина-Малечина» и цикла прозы «Сестромам» Евгения Некрасова.

 – Евгения, есть ли в современной литературе деление на женскую и мужскую? Можем ли мы в принципе поставить так вопрос? 

– Конечно, это деление есть. Но женская оптика сильно изменилась. Раньше практически все искусство – не только литература – было создано мужчинами и для мужчин. Мужская оптика предлагалась нам, как наиболее объективная, как взгляд Бога. Именно поэтому женские образы, несмотря на свою условную психологичность, были написаны через мэйл гейз, и женщинам отводились в основном три-четыре роли – коварная соблазнительница, женщина-умница, верная жена, служительница мужчине или жертва, которую нужно романтически спасать.

Сейчас, если говорить о большой авторской литературе, написанной женщинами, реализация героинь происходит не через мужчину и даже не через материнство, а через обнаружение своей идентичности, реализацию себя в профессии, активизм, изменение среды вокруг себя. Те темы, которые, как казалось, могут затрагивать только мужчины, стали важными для всех независимо от гендера и возраста. 

– Не могли бы вы подробнее рассказать, что подразумеваете под женской оптикой? Какая она? Что ее отличает от мужского взгляда на мир?

– В первую очередь, женское письмо отличается описанием повседневности, я бы даже сказала, ритуализированной бытовой повседневности. Начиная с текстов Людмилы Петрушевской и «Недели как недели» Натальи Баранской, продолжая современной прозой. Когда ты честно описываешь повседневность, то задеваешь этим огромное количество людей, каждый может соотнести себя с этим – дети, взрослые, мужчины, женщины. К тому же, это понимание того, что обычный человек может быть героем. Для этого не надо быть космонавтом и совершать какие-то героические поступки, нужно просто жить каждый день. 

Женские тексты достаточно телесные. Среди современных есть очень откровенные, что для многих, в свою очередь, тоже откровение – о телесности через оптику женщины написано не так много книг, особенно художественной прозы.

– А если говорить про средства? Например, про язык? Отличается это от того, как пишут авторы-мужчины? 

–  Когда ты пишешь о том, о чем не писали раньше или писали мало, это требует новизны языка, радикальности. Новые темы часто становятся интересными с этой точки зрения. Довольно многие авторы независимо от того, создают они фикшн, автофикшн или это эссеистика, часто еще и поэтессы – например, Оксана Васякина, Линор Горалик, Алла Горбунова «Конец света, любовь моя».

– Скажите, для кого литература, написанная женщинами? Кто ее основной читатель? 

– Несмотря на то, что эти тексты часто рассказывают про героинь с определенным опытом, они написаны для всех, не только для женщин. Они достаточно объективны и станут частью общей литературы. Но пока мы находимся в стадии революции, когда еще важно, что книгу написала женщина.

– А в какой момент женская оптика в литературе стала меняться?

– Видение женщины в литературе стало меняться довольно давно. Из современных примеров, которые уже вошли в историю — «Новые Амазонки»,  Людмила Петрушевская, Наталья Баранская. Потом выросло поколение 90-2000х, которому надоели насилие, сексизм, объективация и менсплейнинг. Когда мы росли и были юными, в нас все это вызывало протест, было очевидно, что это неправильно. Этому тогда еще не было названия даже в английском языке. И вот взросление совпало с общемировой тенденций, за нас сформулировали теорию и на английском. Литература, которой мы сейчас занимаемся, это реакция на насилие ко всем подряд и к женщинам в частности. Четыре года назад фемпоэтессы Галина Рымбу и Оксана Васякина произвели революцию в поэзии, но также повлияли и на писателей. Через свою оптику женщины стали описывать взаимоотношения с пространством, смертью, Родиной, насилием, любовью, родительством.

– Есть ли какое-то встречное движение со стороны мужчин? Вы говорили, что женскую прозу читают все, в том числе и мужчины. Нет ли пока некого сопротивления против изменений, которые происходят?

– Кроме сопротивления социального, в частности, травли, направленной на некоторых авторок и активистов, есть еще общее сопротивление среды. И оно очень чувствуется. Оно не всегда прямое, не всегда очевидное, но наша писательская элита – не люблю это определение – по-прежнему состоит из взрослых бородатых мужчин, которые учат всех жизни через свои книги. Чаще всего именно им достаются все немногочисленные ресурсы, которые есть в литературной среде. 

Но, что интересно, есть пара авторов-мужчин в русской арт-мейнстримной литературе, у которых в текстах присутствует фем-оптика. Особенно, у Алексея Сальникова в «Петровых в гриппе и вокруг него»  и «Опосредованном», и в некоторых тестах и эссе Леши Поляринова.

. У этих мужчин это получается органично, они так сделаны. 

– То есть, женская проза влияет и на авторов-мужчин? 

– Я не уверена, что это именно влияние. Алексей Сальников сам по себе такой, феминист. Возможно, это связано с каким-то личным опытом. А Леша Поляринов специалист по англоязычной литературе. На него, как на человека, который прислушивается к западной литературе и культуре вообще, влияют общие тренды.

Но в целом, мужская оптика до сих пор очень традиционная. Постепенно, думаю, она станет более гуманистической – не нужно будет гнаться за штампами и мускулинностью, можно будет чувствовать, нормально относиться к себе и окружающим. Ведь феминизм – одно из явлений гуманизма, которое влияет на эмансипацию мужчин и женщин.  

– А какое отношение к современной русской литературе на Западе и в Америке? Имеет ли она какой-то вес? В частности, произведения авторов-женщин?  

–  Русская современная литература очень провинциальна для мирового рынка и никому не интересна. За исключением как раз темы феминизма, здесь мы совпали повестками.

– Почему не интересна? У нас какой-то устаревший взгляд на мир? 

– Просто нет интереса к  России. Есть, конечно, определенный интерес к литературе через политические репрессии прошлого и настоящего, но это относится в основном к публицистике.  

Безусловно есть отдельные тексты, которые вызывают интерес. Например, несколько лет назад в Америке у Людмилы Петрушевской вышел рассказ «Жила-была женщина, которая хотела убить ребенка своей соседки». Долгое время он был очень популярен. Скоро, насколько я знаю, выйдет на английском роман Оксаны Васякиной «Рана», посмотрим, какая у него будет судьба. 

Возможно, будет появляться некий интерес к русской современной прозе, наверное в тех случаях, когда она будет совпадать с какой-то гуманитарной современной мыслью. Кроме феминизма, общая точка соприкосновения – это экология. Недавно я участвовала в маленькой онлайн конференции, которая проходила в Америке и была посвящена русскоязычному экорайтингу. Я, Галя Рынбу и Шамиль Идиатуллин читали свои тексты на эту тему, а переводчики — англоязычные версии. 

– Евгения, расскажите, пожалуйста, о книге «Одной цепью», которая представлена в издательстве «Есть смысл». Что важно про нее сказать? Кто ее читатель на ваш взгляд? Какова женская оптика в этой книге?

– Это корпус текстов современных авторов от 25 до 45 лет. Кто-то из них учится в Школе литературных практик, а кто-то – уже достаточно известные авторы. Все они пишут о меняющейся семье с очень разных сторон. Там есть и нежные тексты, и страшные, семья рассматривается в очень широком смысле. Эта книга для тех, кому интересно, что происходит в русской литературе прямо сейчас. Как она меняется. И как меняется российская семья. 

– Какие основные изменения произошли в отношении семьи? 

– Многие тексты рефлексируют на позднесоветские и постсоветские темы. Они о существовании семей в условиях социальной катастрофы. Часть поэтических текстов про современные семьи, в том числе про квир-семьи, о которых по-прежнему было написано довольно мало на русском языке.

Что важно, большинство текстов принадлежат авторкам – это совершенно новый взгляд на семью, на собственное ощущение в ней.  

– А в чем новый? Что поменялось? Стало меньше насилия, формальности?

– И это тоже. Главное, появилась попытка разговора, возможности понять, договориться, отрефлексировать проблемы, которые были. Если говорить о текстах про квирные семьи, то появилось чувство, что это точно такая же семья, как и все остальные. В нашем патриархатном и отчасти гомофобном обществе это кажется чудом.

В этой книге много текстов, которые рассказывают о взаимоотношениях и прощании с поколением наших бабушек и дедушек. Есть текст Дианы Янбарисовой, который называется «Нефть». Главная героиня живет с бабушкой и одновременно с этим ведет порно-переписку с иностранцем. Это текст о поколениях, которые ведут очень разную жизнь, но соединяются через ежедневные маленькие ритуалы, вроде совместной утренней каши. При этом есть ощущение расставания, такой ностальгический, нежный и понятный момент в книге.

Очень много текстов о материнстве, о взаимоотношениях матери с дочерью. Эта тема свойственна авторкам, через нее всегда проходит нерв. Отношения в вечной паре мать и дочь сейчас сильно меняются, или может быть просто меняется взгляд на них, оптика рассказывания.

– Готовы ли читатели к такой литературе? Как они реагируют на рассказы о квир-семях? В социальных сетях и в обществе в целом реакция бывает очень агрессивной.

– Возможно, я существую в некотором пузыре, но среди читателей, которые интересуются современной литературой, такой проблемы нет. 

– Это радует.

Спасибо, что дочитали до конца! Купить книгу «Одной цепью», где представлен текст Евгении, можно здесь.

Материалы по теме
Культура
Рассказ «Волосы» из сборника «Бу! Леденящие душу сказки про буллинг»
21 октября
Культура
День открытых дверей НКО. Что это такое?
31 августа
Культура
«Так можно»: рецензия на серию книг о том, как может быть иначе
26 августа
Читайте также
Знания
Что такое системная помощь и почему она особенно эффективна в долгосрочной перспективе
15 августа
Знания
Эмоциональный абьюз: как выйти из нездоровых отношений и сохранить психику
27 июля
Знания
Вторая смена: почему большую часть бесплатного труда по дому все еще делают женщины
22 июля